Нет, не ставьте мне надгробий. Нет! не ставьте. Не надо ничего, не хочу. Волей-неволей, а примеряешь всё к себе, на себя. Нет! – я не! …а мне – не надо! Я буду жить ВЕЧНО! вечно.
Горят ярко свечи. Горят жарко… Горит ярко солнце – в ветвях сентябрьских дерев. Нет, для горя нету больше места… Белый памятник – надгробие самому себе, известняк, светлый, хрупкий… с пропитками против "осадков". Стоит памятник. Среди всего этого кошмарного сна соревнования в тщеславии покойничков и их семей (и их кошельков). Стоит скромно, разрушая своею скорбью все эти мраморные и гранитные заменители из чёрной краски. Смерть – белого цвета, правильно. Белого известняка… камень! – памятник!.. самому себе!
Нет, не плачут тучи небес в такие дни! В такие дни – жарко! И – празднично! И – “слава Богу” звучит на каждом опадающем листе крон, пунцовых от радости завершенья. Не кровь, нет: созревание… Красный – спелости цвет! И как хорош он этим сентябрём! этой осени порою! Слёзы растворяются от радости, что жил Лазарь, был Лазарь, были мы, его современники.
Все пути ведут наверх. Если ты – Лазарь.
Догорела жизнь.
Надгробие из хрупкого белого камня – венец, ?постоянная экспозиция? Мастера! Это то, с чем он шагнёт в века, как с визитной карточкой. Скорбь! в этих схватках грусти. Лазарь – грустный человек. Лазарь – лирик, романтик. И – сентиментален, как всякий провинциал.
А рядом с ним шли всегда армяне, сопровождая в жизни и по жизни: жена, учителя, друзья, родня, коллеги… Можно гордиться, что у нас был такой сосед по жизни, такой друг, такой собеседник, такой родственник. И мы – что-то успели для него.
Пусть горят ярко свечи! Пусть красное вино! – горячит слова! – любви и благодарности этому великому человеку – Лазарю. Пусть солнце сушит наши слёзы. Это: ПРАЗДНИК – приход человека в жизнь, это ПРАЗДНИК – уход человека…
Год – это срок окончательного прощания! окончательного! Прощай. Лазарь. Гадаев.