Фотошкола

Фотожурналист Марат Сайченко не первый год работает в популярной газете «Жизнь». Марат — фотограф-папарацци. Беспощадный фотоохотник, с успехом выслеживающий свою добычу и в асфальтовых джунглях столицы, и в провинциальных городках. Но сердце у Марата, конечно же, не каменное. И хотя лицо главного фотошпиона скандально известного таблоида остается на протяжении всей нашей беседы невозмутимым, он признается, что постоянно переживает по поводу своих репортажей. Мы беседуем в тихом московском кафе, официантка, приносящая заказы, с удивлением косится на экран ноутбука, где мелькают фотографии пьяных, полуголых, болеющих и даже умирающих персонажей московского бомонда…

— Марат, ну как тебе не стыдно подкарауливать людей в неблагоприятные моменты их жизни?
— Стыдно, конечно… Переживаю иногда месяцами — не поверишь! Хотя чувство от проделанной работы испытываю двоякое. С одной стороны — раскаяние за содеянное, с другой, если получается хороший кадр, — гордость за профессионально выполненное задание. Обывателю интересны «жареные» новости, ну что тут поделаешь? Мы идем на поводу у вкусов толпы, и это наш хлеб.
Конечно, выработать привычку к такой профессии чертовски сложно. Поэтому, признаюсь честно, я переживаю, бывает и грустно, и больно. Самое болезненное — сталкиваться лицом к лицу со своими жертвами или их родственниками. Оправдание у меня и у моих коллег при этом одно: фотография — правдивый документ, отражающий реальное положение вещей. Мы доносим до людей факты, скрываемые от общества, и эта информация иногда помогает героям наших фоторепортажей пережить удары судьбы.
Жанр папарацци появился с приходом новых капиталистических отношений, и это, на мой взгляд, очевидное проявление демократии. Если какие-то факты скрывают от народа, то задача прессы — довести их до сведения общественности, даже если персонажи выглядят весьма неприглядно. Например, я сфотографировал Вицина за два дня до его смерти. Великий актер лежал в обычной городской больнице, в нечеловеческих условиях... Газета «Жизнь» первая написала о том, что народный артист Георгий Вицин умирает в обычной московской больнице в нищете и забвении — об этом узнали люди и стали предлагать актеру свою помощь.

— Как происходит на практике «отстрел мишени» для репортажа?
— Если это пациент, который находится в беспомощном состоянии, то я забегаю в палату во время отсутствия персонала, отщелкиваю несколько кадров и убегаю. А бывает наоборот: выжидаю в укрытии поблизости от того места, где должно появиться интересующее меня лицо. Так вот, если ситуация позволяет снимать издалека, я предпочитаю второй вариант, чтобы мое присутствие не вносило коррективы в поведение объекта фотосъемки. Когда выслеживаемые персоны меня не видят, они ведут себя естественно. Именно это и требуется для хорошей репортажной фотографии.

— Требуются какие-то «джеймсбондовские» уловки для того, чтобы попасть в хорошо охраняемое место?
— Существует много способов обойти охранников. В нашем рабочем реквизите имеются медицинские халаты, одежда хирургов, военное обмундирование и даже форма пожарников. Журналистское удостоверение — не самый сильный козырь и предъявляется в последнюю очередь, хотя иногда и это срабатывает. Не так давно я снял в дипломатической больнице Никиту Михалкова. Для этого мы официально представились сотрудниками издания, вручили букет и пожелали артисту скорейшего выздоровления. При этом я из-под полы отщелкал несколько кадров. У нас вообще такая схема работы в газете: фотограф делает материал в паре с корреспондентом, и оба несут моральную ответственность за содеянное, сообща переживая все стадии создания материала.

— Словом, приходится разыгрывать целый спектакль: быстро оценивать ситуацию, на ходу придумывать схему действий, входить в роль и виртуозно ее исполнять. Задуманное всегда удается?
— Как правило, да. Главное — сохранять хладнокровие в любых ситуациях и опережать персонал вопросами, чтобы те не успели взять ситуацию в свои руки.
Чтобы сделать репортаж о разделении сиамских близнецов Зиты и Гиты, мне почти сутки пришлось простоять около операционной в полном облачении хирурга (зеленый костюм, бахилы, шапочка, марлевая повязка до глаз). И все для того, чтобы сделать три кадра. Фотоаппарат в таких случаях я прячу в пакете. Персонал реагировал на съемку, разумеется, с возмущением. Но врачи и медсестры были заняты делом — они везли на каталке пациенток, поэтому некому было устраивать со мной физические разборки. Впрочем, кто-то успел все же добежать до телефона и вызвать охрану, но я уже в это время был на улице…

— Бывает, что на добывание одного ценного кадра уходит несколько дней?
— Конечно, иногда мы вынуждены часами и даже сутками выжидать какую-нибудь известную личность около ее дома, сидя в редакционной машине с тонированными стеклами. Часто приходится «пасти» Пугачеву. Алла Борисовна — персона в народе весьма популярная, поэтому все события, происходящие в жизни певицы, людям всегда интересны.
Вообще, тот факт, что артисты могут так же, как обычные граждане, болеть, напиваться, устраивать скандалы, приближает известных людей к их поклонникам — так «звезды» становятся ближе.
Со всеми иностранными знаменитостями у нас отработана традиционная программа: встреча в аэропорту, эскорт в гостиницу, дежурство в вестибюле отеля, затем — сопровождение звезды по разным увеселительным и деловым маршрутам. Так делают не только корреспонденты газеты «Жизнь», но и журналисты других таблоидов.

— Какие меры безопасности ты применяешь для сохранения материала?
— Я всегда ношу с собой две флэшки. Как только отсниму материал, сразу вынимаю карту памяти и вставляю другую. Охрана на выходе может потребовать отдать флэш-карту. Тогда я разыгрываю целый спектакль с просьбами не отнимать карту, изображаю крайнее сожаление, потом все же ее отдаю… Пустую, разумеется. А фотоснимки остаются при мне.
Еще можно спрятать в кармане маленькую «мыльницу», чтобы прикинуться обычным фотолюбителем, проходящим зевакой, который случайно оказался на месте события и решил его сфотографировать «для себя».

— Расскажи о своем оборудовании.
— Первое время у меня был пленочный фотоаппарат Nikon F90, но последние три года я снимаю цифровой камерой Nikon D1H, которая, по сути, абсолютно идентична пленочной камере Nikon F5. Так же сидит в руке, столько же весит, так что привыкать к новой технике мне, в общем-то, не пришлось.
До недавнего времени я был своим рабочим инструментом доволен, однако на сегодняшний день к камере накопился ряд претензий. Сегодня на рынке фототехники уже появились улучшенные модели с большим разрешением, позволяющие «вытягивать» по качеству любые изображения. Хотя я люблю Nikon, вынужден признать, что соперники знаменитого бренда не дремлют: недавно компания Canon обошла своего главного конкурента, выпустив на рынок новую цифровую модель Canon D1 Mark II с разрешением 8 Мп и скоростью съемки более 6 кадров в секунду. Так что не исключено, что скоро мой кофр пополнится этой новинкой.
Кстати, у меня была возможность выбрать между Nikon D1H и Nikon D1Х. У последнего разрешение в два раза больше, но он более «тормозной», что для репортажной съемки является серьезной помехой. У Nikon D1H всего 2,7 Мп, но она скоростная — делает 5,5 кадров в секунду, снимает с большой скоростью серию до 20 кадров. При моей специфике работы предпочтительнее снять с худшим качеством, но быстро. Поскольку часто приходится снимать объекты в движении, дорога каждая доля секунды. Медленно «думающая» камера способна загубить важный репортаж. Еще один недостаток отвергнутого мною D2Х — очень «шумная» матрица.
Итак, в моем арсенале Nikon D1H — профессиональная репортерская камера с набором разнообразных объективов. В редакции своей газеты я выступаю не только в роли папарацци, часто приходится делать различные репортажи (спорт, политика, фэшн), поэтому для разных случаев ношу с собой широкоугольный объектив, объектив 17/35 для «ближнего боя», объектив Nikon 28/80 и 80/200, объектив 400 мм и два конвертера — 2- и 1,5-кратные. Объективы достаточно светосильные, с постоянной диафрагмой 2,8, поскольку иногда приходится снимать без вспышки.

— В заключение, Марат, дай несколько советов начинающим «братьям по оружию»?
— Я считаю, не нужно зацикливаться только на жанре папарацци. Я с не меньшим успехом снимаю другие сюжеты: спорт, политику, войну, культурные события, теракты и мирную жизнь. Фотожурналисту нужно быть специалистом во многих жанрах, постоянно оттачивать, совершенствовать свою технику. Хороший фотокорреспондент должен иметь, что называется, нюх, тонко чувствовать тему, знать «всех и вся» в контексте редакци онного задания и понимать скрытый подтекст происходящих событий. А еще — быть готовым к тому, чтобы ежедневно вступать в полемику с внутренним голосом, попирая привитые обществом нравственные законы. Для тех, кто сделал шаг за границу привычного, обратно дороги нет…

Мария Плешкова, г. Москва:
— По поводу работы папарацци — я думаю, нужно иметь особый склад характера, чтобы заниматься такой работой. Я пробовала гулять по городу и снимать людей, жизненные сценки, но у меня не всегда поднималась рука фотографировать некоторые вещи, поскольку часто ощущался психологический дискомфорт. Работа эта неблагодарная и зачастую имеет компрометирующую фотографа, разрушительную для личности направленность.

Серго Кантарчян, г. Иркутск:
— Самое сложное и важное для папарацци, считаю, не перейти тонкую грань между смешным и тем, что может унизить человека. Между фотографией, вызывающей эмоцию, и фотографией, способной причинить боль.

Виктор Малышко, г. Москва:
— С работой папарацци я знаком только по автобиографии Хельмута Ньютона. Мастер отзывается о высоком профессионализме тех, кто занимается этим ремеслом. В охоте за знаменитостями «фотокиллеры» используют передовые технические средства и способы съемки. Зачастую «жертвы» папарацци испытывают неудобство от их преследования. Иногда, если верить одной из версий гибели принцессы Дианы, случаются жертвы в буквальном смысле этого слова. По-моему, это своего рода расплата знаменитостей за их славу и занимаемое положение. Я не осуждаю папарацци.

Раиса Михайлова, г. Москва:
— У меня слово «папарацци» скорее ассоциируется с фразой «дешевая сенсация», а вот «репортер» — нелегкая и увлекательная творческая профессия. Как и в любом деле, тут нужно знать меру и иметь такт.

Александр Иванов, г. Москва:
— Папарацци, на мой взгляд, не очень хорошее явление. Они с профессиональным равнодушием снимают все подряд: и позитив и негатив. Если позитив — то еще куда ни шло. А вот негатив... Любому человеку будет малоприятно увидеть себя в непрезентабельном виде, да еще и другие посмотрят. Правда, если говорить о взаимоотношении папарацци и «звезд», это уже совсем другая история. Боюсь, что их симбиоз имеет взаимовыгодный характер.

Елена Соловьева, г. Санкт-Петербург:
— Для меня папарацци — это люди, снимающие знаменитостей, когда те того не ожидают и не желают. Думаю, что этими фотографами движут два стимула: желание сделать редкий кадр (фотоазарт) и страсть заработать денег (нажива). Чтобы быть папарацци, необходимо иметь определенные свойства характера, отличные от свойств характера, скажем, фотолюбителя. Людей, подглядывающих в замочную скважину, я не уважаю, и «подглядывание» фотоаппаратом, например с крыши соседнего дома в окно чужой квартиры, тоже не приветствую. А вот если к специфике папарацци причислить съемки в общественных местах, незаметные для их объектов, то такие кадры я считаю вполне допустимыми и интересными.

Дмитрий Леонов, г. Барнаул:
— Мне не очень нравятся личности, которые подсматривают за личной жизнью знаменитостей или обычных людей, чтобы втихую, с помощью длиннофокусного объектива, заснять какие-то некрасивые моменты. Но мне очень нравятся street photo's, когда снимают людей на улице, пусть даже фотограф старается быть при этом незаметным. Такие фотографии обычно очень естественны и порой забавны. И если даже человек выглядит там не очень красиво, что поделать? Он сам показал себя с такой стороны. Кроме того, я и сам фотографирую на улицах людей и не всегда спрашиваю у них на это разрешения, потому что тогда это будут совсем другие кадры…

Юрий Мареев, г. Москва:
— Конечно, для работы папарацци надо иметь не только хорошую техническую оснастку, но и способность переступать через некоторые этические, правовые, корпоративные, криминальные и иные барьеры. Однажды я здорово испугался за сохранность своей фотокамеры, когда охранники на рынке «доходчиво» объяснили мне о запрете на фотосъемку. А в основном народ у нас дружелюбный и снимаются охотно.

Андрей Полушкин, г. Санкт-Петербург:
— Мне сложно судить о папарацци. Это явление из другого мира. Папарацци — охотник за знаменитостями. Вопросы качества фотографии, оригинальности ее построения, раскрытие характера снимаемого человека — вопросы для папарацци второстепенные. А вот знаменитость без штанов — предел мечтаний. Цель съемки — раздобыть нечто непотребное на потеху публики. Одно из пакостных явлений омерзительного мира чистогана. Совсем другое дело — фотографы, показывающие нам жизнь «маленького человека», — не ради личной наживы, а из симпатии к своему персонажу, в состоянии сопереживания ситуации и от желания зафиксировать пульсацию жизни. Отображая этот мозаичный калейдоскоп бытия, они создают слепок, своеобразную посмертную маску своего времени. Но этих фотографов я не причисляю к папарацци!

Владимир Федянин, г. Москва:
— Работу папарацци могу оценить только со стороны, т.к. не являюсь профессиональным фотографом. Отношение к представителям этой профессии у меня неоднозначное, но недооценивать их труд для социума считаю недальновидным. Мой дедушка, большой любитель историй про сыщиков, поведал мне следующий факт: однажды, в начале прошлого века, на просмотре документального фильма очевидец случайно увидел в окне дома лицо разыскиваемого преступника! Последние скорбные события доказали, что даже съемка человеческой трагедии может оказаться полезной как самим пострадавшим, так и органам правосудия.

Михаил Курцев, г. Воскресенск:
— Папарацци, в первую очередь — охотник, выслеживающий свою добычу осторожно, планомерно, соблюдая все мыслимые меры предосторожности ради одного выстрела из своего оружия. Его оружие — фотоаппарат. В его арсенале присутствуют разнообразные модели начиная с «зеркалки» с полным комплектом первоклассной оптики и заканчивая мобильным телефоном с возможностью фотосъемки. Его работа требует не только профессионального знания фотодела, но и навыков сыщика. Он неотступно, словно тень, следует за намеченной жертвой, и все это зачастую ради одного-единственного кадра. Кстати, за него он может получить неплохой гонорар! Хороший папарацци — не тот, кто смог сделать интересующий его или даже просто случайный сенсационный кадр, а тот, кто смог это кадр продать, довести до печати или, попросту говоря, унести вовремя ноги, сохранив в целости аппаратуру и свое лицо. Это экстремал от фотографии!